Cover Story

Моя прекрасная мама

С выходом кинофильма Римские каникулы, благодаря которому она получила Оскар в 1953 году в номинации Лучшая актриса, Одри Хепберн стала не просто ведущей звездой Голливуда, но и живой иконой "вечного города". В то время как, наряду с публикацией личных фотографий в своей новой книге Каникулы Одри В Риме (Audrey In Rome), Лука Дотти вспоминает детали тридцатилетнего романа матери с городом "на семи холмах", Лора Джейкобс ищет в этих картинах черты собственного стиля.

HASSLER REWARDS Audrey Hepburn and Mr. Фэймос покидают отель Хасслер, площадь Тринита дей Монти, 1960

© Archivio Storico Luce; Digital Colorization by Lorna Clark.

A short time ago, while letting me off by my doorstep in Rome, a taxi driver said to me, “I know this place. Очень давно я привозил сюда одну очень красивую женщину". Это женщина была Одри Хепберн -- моя мать, однако, ввиду присущей Римлянам деликатности, которую они демонстрируют столь неожиданно, он не назвал ее имя. В течении двадцати лет, которые Мама провела в Риме, многие люди знали ее также как и тот таксист -- как женщину, любящую отводить детей в школу и подолгу гулять со своей собакой. Иногда эти моменты личной жизни запечетлялись фотографом, случайно встретившим ее, стоящую с мужем в переулке недалеко от Кампо Де Фьори в ожидании тещи, позвавшей их на воскресный обед.

Ее жизнь не всегда была такой счастливой. Слава нашла мою мать вместе с ролью в кинокартине Римские Каникулы (1953), выпущенным лишь через несколько лет после Второй мировой, когда люди все еще оправлялись от потерь, причиной которых явилась война. Этот фильм сделал ее чуть ли не вторым Колизеем: городская легенда, икона иного, свободного и непринужденного римского духа, который был воплощен в девушке, путешествующей по миру на мотороллере марки Vespa. В 1955 году она снова приехала в Рим для съемок масштабной картины Война и Мир на киностудии Чинечитта. Только ступив на трап самолета в аэропорту Чампино, она приветствовалась как заграничная дива (в то время ошибочно воспринимаемая американкой), однако затем была принята как настоящая уроженка Рима.

Это была пора, когда Рим называли "Голливуд на Тибре", такое прозвище он получил со времен Камо Грядеши (1951), когда весь город был превращен в огромную съемочную площадку. Крупнейшие кинокомпании отправляли своих звезд в Рим, от Клифта Монтгомери и Орсона Уэллса до Энтони Перкинса (сфотографирован при разговоре с моей матерью во время полета в Таормину), от Шелли Уинтерс до Авы Гарднер. Итальянцы не смотрели на это, спустя рукава. С помощью финансовых вложений от таких продюсеров, как Карло Понти и Дино де Лаурентис, итальянский кинематограф доказал что и у них есть, чему поучиться, и они способны собирать награды, вплоть до голливудских, взять, к примеру, Дорога (1954) и Ночи Кабирии (1957) -- режиссерские работы Федерико Феллини. Наряду с этими весомыми кинематографистами появились умельцы, вдохновленные на создание масштабных картин; их труды снискали известность благодаря искусной работе рекламных агентов. Римляне видели сон наяву -- иностранные звезды, сошедшие с голубых экранов, прогуливались по улицам их города, преследуемые толпами фотографов, жаждущих запечатлеть их.

В это время, через три года после выхода Войны и мир, Кинга Видора, моя мать начала сниматься в Истории Монахини (1959) под режиссерским началом Фреда Зиннеманна. Она поведала друзьям, что эта роль, по ощущениям, была ей безгранично близка, настолько, что позже она снова посетила Африку в качестве посла доброй воли ЮНИСЕФ. Она начала проводить все больше времени в Риме, как на съемках, так и вне их, и в ее характере появилось множество особенностей римского духа. Это было бы невозможно без трудов дизайнера по костюмам Пьеро Тоси, профессионализма парикмахера Де Россис и мужа Альберто, визажиста, создателя ее выразительного взгляда и широких изогнутых бровей, ставших неотъемлемой частью образа моей матери. Она встретила их на съемках, но они оставались друзьями и в течение всей ее жизни.

В Риме моя мать неизбежно становилась героиней снимков бродячих фотографов, позднее названных "папарацци", по имени персонажа Феллини, воплощенного игрой Вальтера Сантессо в кинокартине Сладкая Жизнь.

Мама никогда не натравливала на них своих телохранителей, по крайней мере до тех пор, пока она не совершала нечто посерьезнее, нежели появление в клубе поздно ночью с сонным выражением лица. Уроки классического балета помогали ей без труда сохранять хладнокровие в любой ситуации. И даже это не стало главной причиной ее неизменно безупречного внешнего вида. В то время актеры и фотографы частенько дружили между собой. У моей матери были свои "любимчики", которым она доверяла свои эксклюзивные снимки в обмен на удачные фотографии. Она особенно восхищалась снимками Пьерлуиджи Пратурлона. Он был вездесущим фотографом огромной сцены "Голливуда на Тибре" и часто получал просьбы на фотосъемки от Уильяма Уайлера, Кинга Видора, Виттори Де Сика и Федерико Феллини. Пьерлуиджи вдохновил режиссера Сладкой жизни в создании переломной сцены, сфотографировав свою подругу, Аниту Экберг, купающейся после светского вечера в фонтане Треви при свете фар его машины. Актрисы были без ума даже от его снимков вне съемочной площадки, ведь, в то время как они акцентировали внимание на шикарном образе дивы, Пьерлуиджи также мог запечатлеть то, что не лежит на поверхности.

Мама доверяла ему. Он превосходно сфотографировал ее на террасе отеля Хасслер, во время того, как она открывала телеграмму от Нью-Йоркского совета кинокритиков, провозглашающего ее лучшей актрисой за роль в Истории Монахини. Пьердуиджи стал членом семьи и одним из немногих, кто в 1969 году был приглашен на свадьбу моих родителей в городе Морж, Швейцария. В короткой видеохронике этого события, снятой моим дядей Лукой, Пьерлуиджи появляется в кадре, целующим в лоб Шона, моего брата.

Over the years, I’ve met several people who claim to have introduced my parents. Известно, что в 1961 году моя мать присутствовала в Риме на премьере Завтрак у Тиффани с Олимпией Торлонией, лучшей подругой моего отца, однако, прошло еще семь лет, прежде чем родители, наконец, познакомились.

С вступлением в брак с моим отцом и моим рождением, в 1970, публичная жизнь матери как актрисы и преследования парацци прекратились по ее собственной инициативе. Она постепенно выходила из под софитов, меняя былые приоритеты. И Рим способствовал этому.

С начала 1960-х востребованная кинодива, некогда подшучивавшая на церемониях открытия с Альберто Сорди и танцевавшая с Ренато Рашель, собирала свой круг друзей в Риме и создавала новый дом городе "на семи холмах". Генри Фонда, партнер моей матери и Мэла Феррера по съемочной площадке кинокартины Война и Мир, встретился и женился на итальянке, Афдере Франчетти, в Риме. Супруги часто видели друг друга и, по примеру Афдеры и ее сестры Лориан, Мама начала жизнь настоящей жительницы Рима. Возможно, отчасти по причине повсеместно праздного времяпрепровождения, Рим всегда защищал мою мать, давая ей время и нужное пространство.

Карьера моей матери, хоть и была относительно недолгой, однако отличалась чрезвычайно напряженным графиком, построенным на дисциплине, усвоенной ей с детства, в период, печально отмеченный Второй Мировой Войной. В 13 лет она захотела стать балериной и тратила титанические усилия для достижения поставленной цели. В 16, в оккупированной фашистскими войсками Голландии, она страдала от голода. Она выжила лишь благодаря тому, что ела репу и вареные луковицы до самого освобождения, когда ее жизнь была спасена новообразованной Организацией Объединенных Наций.

Прошло более 10 лет, прежде чем она стала звездой киноэкрана. Но моя мать никогда не была капризной, чем по обыкновению славятся знаменитости. Каждый день в течение всей жизни она вставала с рассветом -- привычка, оставшаяся со времен, когда следовало прибыть на съемки вовремя, выглядеть безупречно и знать наизусть свои строки сценария. Думаю, она все еще хранит все 650 журналов, на обложке которых появлялась за время своей карьеры. Без сомнения, сей факт демонстрирует колоссальную степень признания и гламура, однако, столь немалое количество обложек также означает, что для их создания ей пришлось потратить около двух лет, занимаясь лишь съемками. В определенный момент она решила, что хочет заниматься чем-то другим. Она приняла это решение не единожды, но дважды: сначала решила полностью посвятить себя материнству, а потом стала послом доброй воли от ЮНИСЕФ. В течение этого отрезка жизни, ее публичные снимки постепенно можно было встретить все реже, а затем они и вовсе исчезли. После ее неожиданного возвращения в кинофильме Робин и Мэриан (1976), режиссером которой стал Ричард Лестер, она снялась еще в нескольких фильмах. В последний раз она появилась на экране в роли ангела по имени Хэп в работе Стивена Спилберга Всегда (1989).

I’ve preserved the snapshots of those private years of the 1970s in my own albums, which are not unlike those kept by many other Italian families. На этих фотографиях Мама ведет меня в парк или на уроки по плаванию. Она встречается с моими учителями. Она выгуливает собак. Она изучает маленькие местные продуктовые магазинчики, знаменитые римские pizzicagnoli (прим. сырные лавки). Она готовит для себя и для друзей, в особенности любит spaghetti al pomodoro -- ее любимое блюдо. Я уже вырос к моменту, когда она, в середине 1980-х, покинула Рим.

Дом матери в Швейцарии стал для нее тихой гаванью перед следующей поездкой в Африку, страны Латинской Америки и Азии, куда она отправлялась для осуществления гуманитарной помощи, которой она посвятила последние годы своей жизни. Она хотела дать другим детям помощь, которую и сама получила будучи ребенком; она хотела поделиться с ними собственной удачей. Те фотографии не включены в Римские Каникулы Одри, однако Одри Хепберн, звезда, мать и посол ЮНИСЕФ гармонично сосуществуют в человеке, который запечатлен на каждой фотографии, вне зависимости от того, публична ли она или из личного архива; она всегда была честна прежде всего с самой собой. Женщина, любящая заботиться о цветах, она наполнила и свою жизнь красотой и беззаветной преданностью.