Джонстон, Энн. «Ажиотаж вокруг четвертой книги о Гарри Поттере опровергает тот факт, что Джоан Роулинг написала в ней о своих самых мрачных моментах - и что это давление было добровольным; своего рода магия.» The Herald (Глазго), 8 июля, 2000.

Бестселлеры: первые три книги о Гарри Поттере - Роулинг говорила изначально, что их всего будет семь. Верно: Первый набросок Роулинг Распределяющей шляпы оказался самым благоприятным.

Сцена первая: май 1997-го года, освещенное солнцем кафе в Эдинбурге; Джоан Роулинг объясняет, как он пришла к тому, чтобы написать книгу для детей с помощью гранта от Scottish Arts Council - все, что стояло между ней и поддержкой дохода. Роулинг и ее издатель, Блумсбери, очень обрадовались, что The Herald заинтересовалось рукописью ее первого романа, Гарри Поттер и Философский камень. За чашечкой эспрессо и с сигаретой Marlboro Lights, в сногсшибающая рыжеволосая в синем шёлковом жакете рассказывает свою историю. Атмосфера праздничная.

Сцена вторая: май 2000-го года, наполовину освещенный гостиничный номер в Эдинбурге; шквал телефонных звонков, факсов и договоров с подписью на тайное соглашение Роулинг дать для The Herald одно из пяти интервью перед сегодняшней публикацией Гарри Поттера и Кубка огня. У меня есть один час. Marlboro Lights все еще на месте, но кофе теперь без кофеина. Несмотря на стильный ароматно красный мягкий замшевый пиджак, ДжК, теперь блондинка, выглядит бледной и усталой.

Причина этого вытекает достаточно скоро. Это объясняется задержкой рукописи, слухами о затворничестве, запросами о ее психическом здоровье. В «магловском» (не волшебном) мире, где нет палочки, которой можно взмахнуть, она пережила бой, похожий на столкновение Гарри и Волан-де-морта, злого колдуна. Соперником Роулинг был громоздкий сюжет, которые она настаивает называть Книга Четвертая.

«На полпути написания Четвертая я поняла, что допустила в сюжете серьёзную ошибку, чего со мной никогда не случалось раньше. Проблема, которую я дала Гарри была полностью разрешена, и если я решила ее тогда, я не могла достичь такого финала, который мне хотелось бы получить. С этой книгой связаны некоторые из моих самых мрачных моментов. На Рождество я опустилась на самое дно: «Могу ли я это сделать?» – спросила себя я. В конечном счете, это было упорство, полнейшее кровавое мышление. Это заняло месяцы. Мне пришлось разоблачать многое из того, что я написала, и мне пришлось взять другой путь к развязке. Одну главу я переписала 13 раз, хотя никто, кто прочитал её, не сможет заметить, какую именно, или понять, какую боль она мне доставила.» Она говорила быстро, не останавливаясь, и с трудом сделала паузу, чтобы вздохнуть.

Тридцати четырех летняя Роулинг признается, что эту боль она в основном наносила сама себе. В отличие от других литературных мегазвезд, чья творческая муза постоянно находится под угрозой со стороны жадных издателей, которые отчаянно ждут очередного бестселлера, Джоан сама заявила с самого начала, что книг о Поттере будет семь. Как и ее герой, структура книжного цикла, кажется, возникли из ее воображения полностью сформированного во время судьбоносной поездки на поезде из Манчестера в Лондон в 1990 году.

Во время написания второй книги (Гарри Поттер и Тайная комната) был период творческого кризиса, но общественный резонанс вокруг Философского камня, а также ее непреодолимое желание раскопать и представить своих героев помогало ей справляться с ним . . . и помогает до сих пор.

В третьей книге, Гарри Поттер и узник Азкабана, смертеподобные дементоры, способные высасывать из жизни человека счастье, являются метафорой депрессии. Примерно в конце прошлого года Роулинг почувствовала себя словно одной из их жертв. Она говорит: «Азкабан я писала с большим удовольствием. Четвертая была частью радости, частью ада на земле.» Так как сюжет для всех семи книг уже был набросан, было необходимо, чтобы Гарри прибыл на место, предопределенное ему, в конце четвертой книги. Я всегда хотела, чтобы эта книга была длиннее, чем остальные, но ее редактор в Блумсбери должно быть побледнел, когда рукопись наконец прибыла. В ней было 250 000 слов. Большинство романов, направленных на данную возрастную аудиторию (около восьми лет) не более 80 000. Роулинг не раскаивается: «Я знала, эта книга будет длиннее, чем Азкабан, но не знала на сколько.» Вот сколько слов мне необходимо, чтобы рассказать историю. У меня всегда такая проблема. Пока все семь книг не были опубликованы, я не вправе обсуждать, почему я поместила конкретные вещи в конкретные книги.» (Пятая и Шестая будут короткими, по ее словам, но Седьмая, возможно, будет такой же длинной, как и Четвертая.)

После нашего интервью я спросила одного из всего лишь четырех человек, прочитавших рукопись в тот момент, будь то восьмилетний или девятилетний, он не способен проследить за сюжетом и не обладает достаточной выдержкой, чтобы прочитать 640 страниц. «Книги очень запутанные со множеством изгибов и поворотов, но я уверена, они справятся. Для детей, которые не могут получить достаточно Гарри Поттера – это праздник,» – сказала она.

Роулинг более сдержана: «Самое важно для меня – это продолжать писать ту историю, которую я намеревалась написать. Когда я пишу Книгу Седьмую, даже если все до одного говорят: "Ну, она после Книги Третьей полностью сошла с рельсов," я буду знать, что останусь верна тому, что я запланировала.»

Придумав хитрый трюк с публикацией третьей книги в 3:45 8-го июля прошлого года (по видимости, чтобы английские школьники не сбегали со школы в попытке ее получить), на этот раз Блумсбери предприняло простую тактику: наложить якобы государственную тайну на все, что касается книги,вплоть до ее названия - изначально Гарри Поттер и Смерточарный турнир (англ. Doomspell Tournament).

Особенностью этой книги является Чемпионат мира по квиддичу (захватывающая и опасная, похожая на поло, игра на метлах), который Роулинг изобрела в пабе в Манчестере после ссоры со своим парнем. Также в ней ужасного Дадли, наконец, сажают на диету и появляются совершенно новые персонажи.

Мне кажется, несмотря на ее громоздкость, миллиона детей (а также многие взрослые) будут мчаться по Книге Четвертой, потому что Джоан Роулинг вызвала внутри нас огромное желание ответить на один ключевой вопрос: «Кто такой Гарри Поттер?»

Сам факт, что он сирота (настоящая редкость в наши дни на Западе) менее значителен, чем ответ на вопрос, почему он им стал. Тема сиротства – извечная тема в детской литературе, потому что она вызывает в читателях сочувствие, освобождает главного героя от родительских ограничений и является метафорой поиска человеком своего самоопределения.

«Но, как я уже показала, гибель его родителей является намного существенной частью сюжета, чем просто способ запустить его в мир в одиночку», – говорит она. Даже прежде чем он прибудет в Хогвартс, школу чародейства и волшебства, мы знаем, что Гарри «не такой как все», хотя у него и есть некоторые общие черты со многими другими 11-летних детьми: близорукость, непослушные волос, огромное желание веселиться. Во-первых, у него на лбу есть молнеобразный шрам. Потом был случай, когда он по словно по волшебству вызволил бразильского удава из клетки.

В свою первую ночь в школе он встречается с Распределяющей шляпой, которая оценивает каждого нового ученика и определяет их на факультеты. «Непростой вопрос. Очень непростой. Много смелости, это я вижу. И ум весьма неплох. И таланта хватает — о да, мой бог, это так, — и имеется весьма похвальное желание проявить себя, это тоже любопытно… . . Так куда мне тебя определить?» Почему Шляпа замешкалась, чуть не определила Гарри в склизкий, хитрый Слизерин, прежде чем отправить его славный Гриффиндор? Есть ли темная сторона у этого персонажа?

В своем анализе для книги «Беседы» (англ. Telling Tales), Линдси Фрэйзер, директор «Скоттиш Бук Траст», размышляет над значимостью момента, когда Гарри выбирает свою палочку из остролиста с пером феникса внутри. Продавец, мистер Оиливандер [именно так по источнику], замечает: «Обычно феникс отдает только одно перо из своего хвоста, но в вашем случае он отдал два. Поэтому мне представляется весьма любопытным, что эта палочка выбрала вас, потому что ее сестра, которой досталось второе перо того феникса… Что ж, зачем от вас скрывать — ее сестра оставила на вашем лбу этот шрам.» Самое значимое из всего, когда профессор Макгонагалл спрашивает всезнающего директора, Альбуса Дамблдора, действительно ли Гарри «мальчик, который выжил!». «Но каким чудом Гарри удалось выжить?» (после смертоносного нападения, в котором погибли его родители), последний не может ответить. «Мы можем лишь предполагать, — сказал Дамблдор. — Возможно, мы так никогда и не узнаем правды».

ДжК знает, но не говорит. . . пока. «Гарри уязвим. Он настрадался Он искалечен в некотором роде. Эти книги о том, почему он продолжает бороться против зла. Почему он не сдается, хотя так ему было бы легче, чтобы лечь спать и позволить кому-нибудь другому с этим разобраться? Вы узнаете мой ответ. Одной причиной, конечно, является то, что так рассказ становится гораздо лучше».

После всей шумихи от правых фундаменталистов было б нелепо, если бы Гарри оказался ничтожеством для Христа. Ведь мы уже знаем, что он спаситель. Мы знаем, что он отчасти человек, у которого может возникнуть соблазн, но он не ханжа. Если бы кто-то начал принимать ставки на развзку Седьмой книги, то наиболее популярным сценарием должно быть что-то вроде великой дуэли на смерть между Шерлоком Холмсом и архизлодеем, Мориарти. Роулинг верит в Бога, по крайней мере в одного, и иногда ходит в церковь радям со своим домом в Эдинбурге, «хотя мой рекорд посещаемости в последнее время не так хорош».

Ask her about the South Carolina banning row and witness something approaching spontaneous combustion: "They have a perfect right to tell their children what to read but I think their stance is nonsensical. I saw a guy on television in the States, saying I'm in danger of putting negative things in children's heads. What was he on? There are negative things in children's heads already." She has faith that most readers will accept that her use of magic is a device to give characters the power to handle situations that would defeat mere Muggles.

"I don't believe these things and I'm certainly not encouraging any child to take an interest in the occult," she says, but admits to being taken at face value on occasion. "In America, I've had practising witches coming up to me and saying thank you. I tell them not to. I don't consider them evil but I don't believe in what they do."

In fact, initially, it was the comic potential of magic that appealed to her, more than its scary properties: turning mice into snuff-boxes, beetles into buttons etc and what happened when things went wrong. And for the purposes of the plot, she needed children to be able to outsmart adults. At the same time, it would have been impossible to create tension if everything had been susceptible to magic: that's why Rowling dislikes fantasies. "I don't find there's sufficient logic underpinning the worlds that have been created. For me one of the big challenges was to make sure I knew the laws, both physical laws and the legal system within the wizarding world because until you know the boundaries, there's no tension."

One of her fundamentals is that you can't reverse death: "That's a given. Without it the plot would fall apart, though in Book Seven you'll see just how close you can get to the dead. You can be brought back from being petrified and from injuries that in the real world are mortal, depending on the degree of skill that a particular wizard possesses. You can't go to any wizard and say 'Will you cure my terminally ill relative?' It's a mirror image of the real world in that sense."

Lots of children's authors claim they have the ability to remember exactly what it was like to be a child. Generally, their work doesn't fully bear that out. In Rowling's case it does. The central characters are all based loosely on people she's known. She has most often identified herself with Hermione, the gutsy but tense and insecure class clever-clogs.

But she now admits there's a lot of herself in Harry too: "He's a better person than I am. He has the qualities I most admire. He's very unselfpitying. It's not that he's not vulnerable to worry but he's morally and physically brave and I aspire to that."

The character of Harry's best mate, Ron, is inspired by her oldest friend, Sean Harris. It was Sean who arrived at Joanne's school when she was a teenager and her mother was dying of multiple sclerosis, and whisked her off in his in his escape vehicle - a turquoise Ford Anglia, the very model that assumes the power of flight in Chamber of Secrets, the book dedicated to him. It was also Sean who put down the deposit on her tiny flat when she arrived in Edinburgh with a baby and no money after the collapse of her marriage to a Portuguese journalist.

Some of Rowling's minor characters also have human counterparts. There's a hint of a dog-obsessed grandmother in Dudley's inflatable Aunt Marge. Ernie the erratic driver of the Knight Bus and Stanley, the yokelish conductor, are named after her two grandfathers, both great characters. Snape is a compendium of all the bullying teachers she ever encountered. And the effete Gilderoy Lockhart, the second Defence Against the Dark Arts teacher, who is eaten up by his own vanity? She chuckles, throws her head back, then leans in conspiratorially: "Believe it or not he is faithfully represented. Circumstances forced us together for a brief period. I'll only say that it gave me an enormous amount of satisfaction to write him."

Dumbledore, the affable head who is forever humming to himself, comes from the Old English "bumblebee".

Maybe it's not surprising that a girl who once hailed from Chipping Sodbury is obsessed by names. She covered four sides of A4 before coming up with perhaps her best one yet: "quidditch". Its biggest rival, "muggles", is derived from "mug" but the suffix conveys an endearing quality. It's a reflection of the way wizards regard them - more to be pitied than despised. The word has attracted a lawsuit from one Nancy Stouffer, who claims to own the trademark on the word muggle and alleges Rowling's plots and characters originated with her. Rowling's American publishers, Scholastic, are dismissive: "Success often leads to frivolous claims."

Apart from the vocabulary, another source of great pleasure to Rowling and her fans is the mass of amusing detail in her books. "I've got a broad outline for each book but I leave myself wide latitude to find different ways of doing things. Otherwise half the pleasure would be gone. I've got bits of Six and Seven written in old notebooks. Sometimes they get used verbatim, sometimes not at all. Sometimes something I've discarded crops up later. In Philosopher's Stone I had a game of chess between Harry and Ron which Ron won by using a particularly violent bishop. My editor made me take it out. He didn't want me to have a bad bishop. Well, he's back, I have a different editor now."

Is she braced for the latest round of hype surrounding her name? We joke that each time we've met since 1997, we think the publicity is as OTT as it's going to get and we're always wrong. Third richest woman in Britain/one of 100 people in the world with the "It" factor/Most eligible woman in Scotland. Where would it stop? "I thought we'd reached saturation point the last time. I didn't think it could get more weird but, boy, was I wrong! The American tour knocked me for six. At times it was scary. You know you've sold a lot of books but there's no guarantee that will translate into bodies turning up at 9am to get their copy signed. In Boston, we drove up, looking for the back of the store and there were people lining the streets. I said to Kris from Scholastic: 'Is there a sale on or something?' but as soon as I'd said it I twigged. They were there for me, 2000 of them.

"We got in the back and up through the store but when I walked out, there was this blinding flash of cameras and everyone started clapping. Then the screaming began. I started signing like crazy." She signed 1400 books that day.

How did all this effect her writing? "It's difficult to disentangle what made Book Four hard. Mostly it was of my own making. It didn't help to be having this trauma and then to go into the kitchen for my nanny to be saying: 'You're in the papers again.' I think I'm quite good at blocking it out. If I wasn't I'd go insane."

In some ways Rowling is a typical victim of success. At first she was so glad to be published she did everything her publishers told her would raise the profile of her book. The story of the girl with nothing but a baby and a half -written manuscript, writing in cafes and living in a one-bedroom flat, was rehearsed so often it began to sound like a back-to-front Country and Western song. "At the time, it didn't feel like a fairytale. I was doing what I was best at and kept doing it against pretty difficult odds." Now Rowling is fighting new myths. Journalists refused interviews depict her as harridan or Dietrich-style recluse. Running scared is nearer the mark: "I had a crisis and I didn't know if I could solve it. I was working 10 hours a day. I don't hate interviews but if it's a choice between doing an interview and half a chapter, I knew what I had to choose."

Shortly after we first met, the two of us had a long telephone conversation about creating a dividing line between the public and private JK Rowling. In our latest encounter I feel slightly hoisted with my own petard. This is the sum of what she has decided to say about the fact that she still lives with Jessica (seven) in a two-bedroom flat in a not very elegant part of Edinburgh, still does her own supermarket shopping and stoically continues to clean out the rabbit hutch, despite her multi-million pound fortune. "I live the way I want to live. That's what seems to bug people. I've never wanted to own race horses. I never wanted a yacht. Just because you can do those things, there's no reason why you have to. It means Jessica and I go places I couldn't have afforded. I do fun stuff but it's low key. That's what I want. I don't sit round worrying about what people think about my life because that way lies insanity. What people forget is that I'm still a single parent. Quite often I run up against the perception: 'You've got money now so that problem is taken care of.' Well, I didn't have a child so that when I could afford 24-hour childcare I'd use it. There's still the problem of people phoning up and me saying: 'I'm just about to put her in the bath. Sorry, bye.'

"In all of this madness, I'm still trying to bring up my child, mostly by myself. At the moment, priority No 1 is Jessica, priority No 2 is the quality of the books and there are lots of things jockeying for third place." So any big projects, such as seeking out and publishing the next JK Rowling, will have to wait "around five years". Against the odds perhaps, she's made two important friendships this year. "One of them said to me: 'If I'd known who you were, I probably wouldn't have spoken to you'."

Now the hype is about to ratchet up a notch because Warner Bros is embarking on a screen version of Harry Potter. At first, Joanne said no: "Children will go to the film wanting to see their Hogwarts on screen and it won't be there. Finally, I thought, I'd like them to make it while I'm alive and can have my say rather than wait till I snuff it, only for Hogwarts to turn into Hogwarts High. I'm having a massive amount of input . . . I was very enthusiastic about the first draft."

Ultimately, what's important about Rowling's work is not the millions of books sold or the movie rights - it is that the Potter phenomenon was initially created not by manipulative marketing but by children delighted by these books telling others about them in the playground. It's easy to forget this amid the ridiculous hype that has surrounded the launch of the third and fourth titles.

My own interest was kindled in January 1997, four months before the publication of the first book, when my then ten-year-old excavated the draft of the first chapter from my briefcase and ten minutes later demanded I phone Bloomsbury to get the rest. This young literary veteran of every classic from Children of the New Forest onwards, remains convinced that the combination of plot, characterisation, pace, and humour mark out these books from everything she's ever read, including the much vaunted Philip Pullman and David Almond.

An experience to relish would be a Primary Seven class let loose on Anthony Holden, the Whitbread judge who, in a recent Observer article, shamelessly plugged his own work then dismissed Rowling's as "Disney cartoons in words" and "less testing than Neighbours". One read on in vain for any substantiation of such flashy claims, or of his assertion that the characters are two -dimensional and the writing ungrammatical and sentimental.

The nostalgia in these books shouldn't be confused with sentimentality. Yes, her writing is accessible because of its strongly visual quality, but that doesn't mean it is simplistic. Millions of readers love the world Rowling has created and recognise in it parallels with their own lives. Holden's tirade is not the worst she contended with. Frequently it turns out that the bitchiest critics haven't even read the books.

My own favourite passage comes towards the end of Philosopher's Stone. After a great raft of adventures, Harry is roaming Hogwarts on Christmas night when he finds an unfamiliar room containing a magnificent mirror with an encrypted message carved into the ornate gold frame. It translates as: "I show not your face but your heart's desire."

Not knowing this, he looks into it and sees a smiling crowd behind him, though the room is empty. The couple at his shoulder look curiously familiar:

"Mum?" he whispered. "Dad?"

". . . The Potters smiled and waved at Harry and he stared hungrily back at them, his hands pressed flat against the glass as though he was hoping to fall right through it and reach them. He had a powerful kind of ache inside him, half joy, half terrible sadness."

This writing is fresh, vital and strikingly unsentimental. How well it expresses the longing we all feel to be reunited, however briefly, with those we have loved and lost in death. It is also Rowling's favourite passage and you don't need to ask why.

Earlier this year in a Herald competition, a child whose father had recently died of cancer wrote about Philosopher's Stone: "This is my favourite book ever. When I read it I feel as if I am in the story."

This is the level of interest Rowling craves. "Sometimes I think I'm temperamentally suited to being a moderately successful writer, with the focus of attention on the books rather than on me," she said recently. "There are times - and I don't want to sound ungrateful - when I would gladly give back some of the money in exchange for time and peace to write."

Harry Potter and the Goblet of Fire is published today by Bloomsbury at £14.99 - see our reader offer on Page 11

Telling Tales: An Interview with JK Rowling by Lindsey Fraser (Mammoth £2.99) will be published in August.

Copyright 2000 Scottish Media Newspapers Limited

Original page date 30 June 2007; last updated 30 June 2007.