Volume 9, No. 4 
October 2005

 
 
Regina Alfarano


 
 

Front Page

 
 
 
Select one of the previous 33 issues.

 

 

 

 
Index 1997-2005

 
TJ Interactive: Translation Journal Blog

 
  Translator Profiles
Translators and Translations: Paintings and Shades in Their Frames
by Regina Alfarano, Ph.D.

 
  The Profession
The Bottom Line
by Fire Ant & Worker Bee

 
  TJ Cartoon
Great Moments in Languages: Twelve-step Program to Recover from Translationese
by Ted Crump

 
  Translators Around the World
Translation Accreditation Boards/Institutions in Malaysia
by Dr. Kulwindr Kaur d/o Gurdial Singh

 
  Translators and Computers
La traduction automatique par opposition à la théorie interprétative — analyse d'un corpus de productions réelles
Chidi Nnamdi Igwe

 
  Interpretation
Strategies for New Interpreters: Interpreting in the Indonesian Environment
by Izak Morin

 
  Немецкий
Picturesque German—German Idioms and Their Origins
by Igor Maslennikov

 
  Translator Education
Training of Interpreters: Some Suggestions on Sight Translation Teaching
by Elif Ersozlu, Ph.D.
 
The Contact Between Text, Mind, and One's Own Word in a Translation Workshop
by Leandro Wolfson
 
A Competent Translator And Effective Knowledge Transfer
by Dr. Kulwindr Kaur a/p Gurdial Singh

 
  Literary Translation
L'Épreuve de l'autre dans la traduction espagnole de Vivre me tue
Dr. Nadia Duchêne

 
  Translators' Tools
Translators’ Emporium
 
Discovering Translation Equivalents in a Tourism Corpus by Means of Fuzzy Searching
by Michael Wilkinson
 
CAT Tools and Productivity: Tracking Words and Hours
by Fotini Vallianatou

 
  Caught in the Web
Web Surfing for Fun and Profit
by Cathy Flick, Ph.D.
 
Translators’ On-Line Resources
by Gabe Bokor
 
Translators’ Best Websites
by Gabe Bokor

 
Translators’ Events

 
Call for Papers and Editorial Policies
  Translation Journal


Translator Profile

 
 

Переводчики и Переводы:

Цвета и оттенки в их рамках

by Regina Alfarano, Ph.D.



When Gabe invites his fellow translators to write for the Translation Journal Translator Profile, he gives us our hardest "Job" or "Project"—to talk about ourselves! И с этим он вручает нам огромную ответственность: поделиться своим жизненным опытом с коллегами, начинающими специалистами, экспертами, студентами, клиентами и с теми, кто хоть немного заинтересован в переводе. Который должен сказать: привилегированный форум. With that thought in mind—sharing a privileged forum—I hope to meet the Journal's expectations.


iving quite secludedly in São Paulo, Brazil—as secluded as one can be in a humongous city—I greatly enjoy what I do. Конечно, как большинство из нас, я могла бы работать с меньшим количеством часов, и, может быть, с одним или двумя днями выходных время от времени. Но это только принятие желаемого за действительное! Те из нас, кто работает дома, теряет счет часов и дней, позволяя себе погрузиться в море переводов! Следует признать, что выбор сделан, однако!

Один начинает строительство карьеры в определенный момент жизни, в большинстве случаев неожиданно. Природный дар, возможность, которая появилась, неожиданная просьба, нарастающая подготовка и изучение, своего рода необходимость, совершение выбора, план. Некоторые из них, все, или ни один из них. Каждая профессиональная карьера действительно имеет заметную стартовую линию, однако.

Я была достаточно удачлива, раз меня наградили годовой стипендией на Американ Филд Сервис по программе обмена студентами в США. Возвращаясь в середину 1960 годов, это было обязательно в Бразилии. Культурные и социальные различия были удивительны для 17-ти летней девушки, которая прежде никогда не летала, которая никогда не покидала маленький городок и государственную школу, которая никогда не путешествовала одна, которая никогда не представляла, как выглядит гамбургер, за исключением мультиков Попай! Only much, much later did it dawn on me how deeply impacting the whole experience had been, as the peculiar experience of studying Latin in the US—and translating poetry from Latin into English—at 17 (and of course the "class" only had two of us in such adventure!). Конечно, бразильские дети изучили латынь тогда с 6ого класса, которую, как было сказано, я выучила в 7-мом классе в течение полу года, прежде чем уехала в США. Not only Latin was compulsory in public schools—but French and English as well, as of 7th grade! Нужно ли говорить, что однолетний опыт был ключом к моей профессиональной жизни. Возвратившись в Бразилию, я пришла в университет в Сан-Паулу (СПУ) и специализировалась на английском и португальском языках. Незамедлительно, после окончания университета, я начала свою магистерскую программу и так же начала преподавать в СПУ. В 1971 году я была также в молодой команде, которая основала 2ой Унивститет Преводческого Курса в Бразилии, в Иберо-Американа. В 1977 году я присоединилась к коллективу, начинающему Переводческие Курсы в СПУ. Сначала я смешала обучение и согласование/направление в обоих курсах В то время, пока были шаги на моем пути от степени магистра до доктора, я была не способна сосредоточиться на переводе, потому что СПУ не включал перевод в программу специализации. Американская литература и британская драма были моими темами. Перевод был, нем не менее, в центре моей профессиональной деятельности все время. It did bother me that I had been spending too much time teaching/coordinating Translation and Interpreting, and taking care of Translation Associations and Unions rather than doing what I really wanted to do—translating. Я нашла способ, по крайней мере, почувствовать вкус «реальных вещей», однако, когда организовывала и совмещала семинары, конференции и курсы; в то время, как основалась первая издательская компания, которая специализируется на публикации переводов в Сан-Паулу, (Аламо) и первый Транслейшн Джорнал в Бразилии. Я так же расширила свою докторскую диссертацию по драмам, чтобы охватить переводческие аспекты, обсуждения, письма и публикации так же хорошо, как презентации на конференциях. Итак, хоть я была неспособна посвятить слишком много времени тому, что я называю «пачкать руки», я была вовлечена в переводческий мир все время с 1967 года.

Я должна была ждать до пост-доктора, однако, чтобы сделать свой выбор: официальный академический проект по Исследованию перевода. Снова, получив достаточно привилегий, чтобы быть ученым Фулбрайта, я приехала в государственный университет Нью Йорк для одного из самых интересных проектов, в которых я принимала участие: «Переводы Уильяма Кеннеди в Бразилии». Два года спустя, как ученый британского совета, я имела шанс посетить литературный семинар в Кембридже, Англия, где я могла сфокусироваться на переводческом аспекте обсуждений. My academic career—always based on Translation—increasingly gave way to translation activities per se as of mid 1980s. К середине 1990-х я стала учителем, но, конечно, я сохранила рекомендации Степени магистра студентам до Октября 2000, когда последний защитил его диссертацию. К тому времени я уже была в Нью Йоркском университете в Нью Йорк Сити, чтобы преподавать летнюю программу на английском языке на португальский медицинский. С тех пор я была сотрудником Нью Йоркского университета по программам перевода онлайн, читая некоторые из их курсов из моей основной базы в Сан-Пауло.

И как я вступила в перевод снова, когда о переводе, строго говоря, едва было слышно в Бразилии?

Профессиональная жизнь основана на совокупности этапов или слоев, ступая на путь, который подобен стадиям в личной жизни. В общем, те стадии связаны и переплетены. Строго говоря, они представляют собой отдельные территории. A painting depicts different colors and shades, different styles and techniques, with a finishing touch: the frame—ideally, a harmonizing frame.

Переводчик не может избежать точек соприкосновения. Перевод это глубоко затрагивающая профессия, построенная на совокупности стадий и слоев, требований огромного жизненного опыта, различных цветов и оттенков, которые изображают различные области знаний, различные культуры, различные потребности в выражении человеческого бытия, различные безотлагательные современные жизненные водовороты.

Живопись приближает к природе, показывает ранее незамеченные детали, увеличивает то, что не было замечено. Перевод приближает к социальному опыту и наследию, ясно показывает ту информацию, которая иначе бы осталась незамеченной, увеличивает общение, которое было частично понято, и это основное в том, что позволяет нашей жизни произойти. Literally, translation makes life—technology, sciences, art, research, politics, war, peace, entertainment—happen. Или помощь, отчаянье, безотлагательность.

Against such a background—I was only 18 and had just returned from my exchange program in the US—a phone call urged me to go to a community hospital in Limeira, my hometown, to "help make some medical equipment work." Как я могла, если я не делала этого? То, что они фактически имели в виду было: «мы хотим понять, как заставить оборудование работать. ЭТО только что прибыло сюда, и если мы не получим ЭТО работающим, пациент умрет.» Итак, это было вполне неожиданным началом! С моего латинского на английский поэтический опыт назад в Висконсин, к медицинскому оборудованию, когда семья и врачи одного из самых богатых мужчин в городе хотели заставить машину работать! Почините ее или человек умрет! Я никогда, никогда в моей жизни не забуду этот стресс и адреналин! After each sentence, each button pressed, the next sentence, and the darn machine coldly staring at me, apparently accusing me of being hesitatingly slow, not confidently pro-active—defying me! Мы были ее, однако, и ЭТО ЗАРАБОТАЛО! And the man was saved—at least at that point in time!

Я была мокрая, когда вышла из больницы. Это было как инициирование подводного плаванья со скубой в перевод! И несомненно, эта та самая причина, почему я никогда не переводила руководства, любые инструкции по оборудованию, никакие «основы» с тех пор, и надо надеяться, никогда не буду в будущем сталкиваться с таким «сюрреализмом» в переводческом мире......

Но этот стресс и адреналин никогда не уходил. Они неотъемлемые части перевода. Они находятся в самой сердцевине интерпретационных сессий, проектов переводческих команд, корпоративных писем, медицинских протоколов и клинических испытаний, в строках стихотворений, в романах и коротких рассказах, в описании экспонатов художественной выставки. Стресс и адреналин это основа перевода. Как все мы знаем, перевод это не только язык, знание, культура, и все, что идет с этим, конечно, но и те, кто используют его в своих целях:люди.

В совокупных слоях, которые составляют наши профессиональные жизни, турбулентность моего первого опыта была несомненно повторена в других случаях, под различными оттенками тех же самых цветов, всегда в поисках идеальной рамки для последнего штриха.

Обширное чтение и перевод клиентских материальных нужд привели меня к медицинскому переводу. Корпоративные документы и исследование рынка медленно вводили клинические испытания в число медицинских областей, но документация администрации по делам продовольствия и медикаментов снова пришла неожиданно. И срочно. Достаточно, чтобы проложить путь к тому, что сейчас является 20-летним стажем медицинского перевода.

После множества лет я посмотрела на перевод поэзии как на что-то, что не для меня. Преподавая Литературный перевод, я никогда не включала поэзию в программу. Каждый раз, когда группа была заинтересована в переводе поэзии, я всегда приглашала кого-нибудь «сыграть эту роль». До этого у меня было «полное погружение» в опыт снова. Из всех «главных инструкторов» в мире, я была брошена в бушующее море ведущим мастером Аролдо де Кампос. Никогда не покидать неистовое море.....The same adrenaline, the same stress—but quite the opposite from what happened with nuts & bolts: poetry translation, re-visiting my Wisconsin Latin poetry adventure, has turned into a new passion.

И слои с их цветами и оттенками, принесли мне стихотворение, которое называется «Mein Herz» (мое сердце), написанное на португальском с немецким названием для перевода на английский язык. The poet—also a translator, and one of the best I have ever met in my life, Nelson Ascher—asked me, after reading the first version: "Are you a doctor"? «Нет,» я отвечаю. «Почему?» «Потому что твой перевод – хирургическая медицина.»

Снова слои, цвета и оттенки. It's not only my peers who ask me—I ask myself: how can poetry and medical translation coexist? Как могут медицинские исследования и строки стихотворений разделить рабочие часы? И как они могут разделить граничащую землю смежных областей, таких как искусство, скульптура, рекламы и корпоративные документы?

Всегда слои цвета и оттенки. One drawback technology poses us with is the conventional, old time clock—still, only 24 hours! Но 16-20 часов в день это достаточное количество времени для чтения, изучения, обмена, участия, для переделывания, редактирования, пересмотра и рассмотрения. Я повторяла бесконечно 2 ключевых утверждения моим студентам: 1 – не нагружать себя меньше, чем заслуживаете на своей работе; никогда не нагружать себя больше, чем вы полагаете, заслуживаете на своей работе. 2- 2 – выбирайте то, что вам действительно нравится как профессия, и прежде всего, получайте от этого удовольствие.

Не удивительно, что я начала, говоря, что я наслаждаюсь тем, чем занимаюсь. Иначе, я не сделала бы этого. Мои сверстники знают это очень хорошо, и те, кто начинает или планирует начать эту профессию скоро узнает преимущества переводческой профессии. Among them, some can be pointed out: it rewards the cumulative years of experience, which is to say, age counts positively; it encourages and demands ongoing learning, which is to say, it is intellectually healthy; it also demands recycling and updating, which is to say, it is continuously evolving; it fits in wonderfully with self-employment, which is to say, one can—or tries to!—manage one's own working days and hours. Even if that successful management ends up to be wishful thinking—the translator is the manager of his/her layers, colors, and shades. И выбор сделан, в общем говоря, очень грубо говоря. Перевод это совершение выборов с неизбежными ответственностями сторон.