home | many pasts | evidence | www.history | blackboard | reference
talking history | syllabi | students | teachers | puzzle | about us
search: go!
advanced search - go!


“Думают ли насекомые?” Роберт Бенчли высмеивает науку

В 1920-х и 1930-х появились новые формы популярного юмора, более утонченного, появившегося в результате процветающей, космополитичной городской жизни. В Нью-Йорке кружок городских юмористов с национальной аудиторией образовался вокруг журнала New Yorker и знаменитого “Алгонкинского круглого стола,” неформальной группы людей, случайно встретившихся в отеле "Алгонкин". Иронично, остроумно, применяя игру слов и шутки, понятные лишь посвященным, произведения из журнала New Yorker Бенчли, Тербера, Перельмана и Дороти Паркер высмеивали претенциозность обычной жизни среднего класса. “Думают ли насекомые?,” эссе Роберта Бенчли, написанное в 1922 году, забавно подражает претенциозному тону американской науки и культу энтузиазма, продуктивности и активности, царившему в 1920-е годы. Ничегонеделание, говорится в эссе, это первое доказательство интелекта.


В своей последней книге Психическая жизнь насекомых профессор Бувье пишет, что мы должны быть осторожны, приписывая нашим маленьким крылатым товарищам наличие разума, когда они ведут себя, как кажется, разумно. Возможно, это просто реакция. Я бы хотел поспорить с профессором, приводя в пример умственные способности некоторых насекомых, которые не могут быть так просто объяснены.

Летом 1899 года, когда я работал над трактатом «Смеются ли личинки? , в нашем коттедже в Адирондаке жила оса. Она была для нас больше ребенком, чем осой, исключая то, что выглядела она больше как оса, чем как наш ребенок. Это был один из способов отличить.

Когда она у нас появилась, это была еще молодая оса (тринадцати или четырнадцати лет) и мы не могли накормить или напоить ее, до того она была скромная. Поскольку это была девочка, мы решили назвать ее Мириам, но дети стали называть ее Толстушка, и эта кличка прижилась.

Однажды поздним вечером я работал в лаборатории, экпериментируя с джином и другими химикатами и, выходя из комнаты, я нагнулся за девяткой бубей, которую кто-то оставил на полу, и опрокинул мою картотеку, содержащую названия и места обитания всех примечательных личинок в Северной Америке. Карточки разлетелись по всей комнате.

Я был слишком уставшим, чтобы остановиться и собрать их, и, рыдая, пошел спать, расстроенный, насколько это только возможно. Тем не менее, когда я уходил, то заметил осу, кружащую над разбросанными карточками. «Может Толстушка их соберет», сказал я себе полу-смеясь, даже не думая, что так может и оказаться.

Когда следующим утром я вернулся, Толстушка еще спала в своей коробочке, явно чем-то измотанная. И она действительно была. По всему полу были разбросаны карточки, точно так же, как я их оставил вчера вечером. Маленькое преданное насекомое всю ночь суетилось, пытаясь решить, как собрать и расставить их в картотеке, а потом, поняв, что раз она практически ничего не знает о личинках, кроме осиных, то она только еще больше запутает дело, распределяя карточки, чем просто оставив их на полу, чтобы я сам с ними разобрался. Она не смогла бы с этим справиться и, обескураженная, пошла спать в свою коробочку, где плакала, пока не заснула.

Если это не является ответом на утверждение профессора Бувье о том, что у насекомых нет разума, тогда я не знаю, что является.

Источник: Роберт Бенчли, "Думают ли насекомые? Немного информации об умственных способностях ос.” Life 80 (3 августа, 1922): 21.